Привет новичок!

Зарегистрируйся, чтобы получить доступ ко всем функциям форума: сможешь создавать темы, отвечать в существующих, изменять репутацию другим пользователям, доступ к чату, обновлять свой статус, управлять профилем и многое другое.

Это сообщение будет удалено после входа в систему.

vaka22

Друг "Болтов"
  • Публикаций

    13
  • Зарегистрирован

  • Посещение

  • Победитель дней

    2

vaka22 стал победителем дня 12 октября 2016

vaka22 имел наиболее популярный контент!

Репутация

6 Обычный

2 Подписчика

Информация о vaka22

  • Звание
    Друг "Болтов"
  • День рождения 12.10.1961

Информация

  • Город
    Кировоград Украина

Посетители профиля

Блок последних пользователей отключён и не показывается другим пользователям.

  1. Здесь по просьбе,соклановцев размещу воспоминанания, свои и других участников ликвидации аварии на ЧАЭС Расшифровка терминов (+/-) В тексте встречаются некоторые специфические сокращения и термины, которые могут быть непонятны читателю и требуют предварительной расшифровки. ОКЗК - военная форма, в которую одевали химические войска, материя пропитана антиипритным составом; ОЗК - Общевойсковой защитный комплект, защитная прорезиненная одежда солдата для нахождения в зонах радиоактивного и химического заражений; БРДМ - боевая разведывательная дозорная машина; Рентген (Р) - мера дозы радиционного облучения, Р/ч - уровень мощности дозы, который измеряется специальными приборами ДП-5В; ОБХРР - отдельный батальон химической и радиационной разведки. Воинская часть, в которой служил автор. АРС - Авторазливочная станция. Военный автомобиль, который применяют для дезактивации зараженной техники. ПУСО - пункт специальной обработки, место где производилась дезактивация техники, выезжавшей из 30 километровой зоны. ТВЭЛ - тепловыделяющий элемент, деталь реактора, в которой находится ядерное топливо. Часть обломков этих деталей было выброшена из реактора во время взрыва, обладали огромной радиоактивностью и очень опасны. ******************************************************************************* Как я провел лето 1986 на ЧАЭС Интервью с Автором Предлагаю Уважаемым Игрокам свое(vaka22) интервью одной из местных газет, об участии в ликвидации аварии на ЧАЭС (может кому и интересно,строго не судите,как было так и рассказал)(звиняйте много букв) Евгений Самойлов - ликвидатор май 1986 год Воспоминания ликвидатора УДАЧНЫЙ ДЕНЬ (+/-) Он появился из прозрачной черноты стеклянной двери административного корпуса и быстрым шагом направился ко мне. Снял замусоленную марлю респиратора, смачно сплюнул на бетонные плиты площади возле бюста Ленина. Ты – Самойлов? - Спросил он, «Я!» -Сколько людей? -115. -Идем быстрее вовнутрь, нечего попусту «радики» ловить! Я дал команду и под неодобрительным взглядом какого-то полковника, моя партизанская команда, ломая общий строй «25 бригады», направилась к пролому в заборе станции прямо через площадь, сокращая дорогу к первому энергоблоку. -Шире шаг! – Это больше для часового с автоматом, который вдруг замаячил справа от пыльной тропинки, откровенно намереваясь помешать такому явному и наглому нарушению границы поста. ("Вчера Вас здесь не стояло" - промелькнула в голове старая одесская шутка). Толпа бойцов, запинаясь и семеня на бетонных осколках сломанного ИМРом забора (широкие следы лихих маневров тяжелой машины еще явственно угадывались вначале на бордюре, а затем и на земле газона), матерно ускорилась к огромному проёму транспортного коридора первой очереди станции. Я приветливо помахал рукой узкоглазому "ВВэшнику" в форме, которая оптимистично топорщилась складками неношенности, мол, чего уж там, свои люди, не беспокойся. Киргиз срочной службы приостановился, вздохнул, и придерживая левой рукой новый, без потёртостей АК-74 снизу за приклад, побрел обратно к комфортному новому стулу с мягким сидением, стоявшему в тени эстакады. Перед распахнутыми створками железных ворот, через которые на станцию в железнодорожных вагонах завозят топливо, я попросил Сашку и Володю построить эту полувоенную орду партизан вдоль рельсов, чтобы проверить «наличие их полного присутствия» и войти под своды станции как подобает в первом приближении воинскому подразделению, выполняющему Специальное Правительственное Задание по ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС. Старшому от станции мой военный запал не понравился и он попытался возразить, но я объяснил, чту уже имею печальный опыт поиска отставшей пятерки орлов, среди сутолоки тысяч ликвидаторов в этом, имеющем циклопические размеры здании... Это случилось два дня тому. Я должен был, отвезти на станцию чуть больше 60 человек, для дезактивации воздухозаборников приточной вентиляции первого и второго энергоблоков. В помощь мне дали еще одного лейтенанта, у которого это был первый выезд в зону. На станции мы разделили личный состав пополам, я повел своих доделывать вчерашнюю работу в машинном зале. А старший от станции повел чернобыльского дебютанта на крышу второго реактора, предварительно объяснив мне, как их найти. Я расставил людей по местам, и объяснив им сущность обращения с ведрами, вениками и тряпками в условиях радиоактивного заражения, затем поднялся на отметку 61, где должен был командовать мой помощник. К своему удивлению я его там не обнаружил. Его люди работали сами, причем безо всякого начальственного надзора! Работали на совесть, с азартом и бесшабашностью русского человека в условиях смертельной опасности! Они сами организовали учет доз облучения, и смену состава для недопущения переоблучения (разрешали (!!!) привозить из зоны не более 2 рентген). После поголовного пересчета обнаружилось, что не хватает еще 5 человек, о судьбе которых никто ничего не мог мне внятно сообщить. Единственно я выяснил, что они из батальона спецобработки, прибыли в Ораное только вчера, они из одного села и держатся, как овцы, всегда вместе. «Где он!» , имея в виду офицера, в ярости возопил я. Мне объяснили, что от избытка нахлынувших новых художественных впечатлений окружающей действительности тонкая душевная организация этого «офицуцера» потребовала немедленного смыва радиоактивной пыли, чему он, бросив людей, и предался в АБК-2. Я кинулся на поиски… Не нужно быть Сократом или Соловьёвым, чтобы понять, какой опасности подвергались люди первый раз попавшие на станцию, слабо ориентирующиеся в бесчисленных бетонных коридорах и застекленных эстакадах. Тем более, что без всякого труда, не выходя на улицу, можно попасть от стеклянных дверей центральной проходной прямо на развал аварийного блока! Мне стало не по себе от таких перспектив, тем более, что старшим команды был я и нес полную ответственность за жизнь и здоровье этих людей. Бог с ним, с лейтенантом, плевать! Он офицер, и может поступать как подсказывает ему человеческая совесть, но безответные рядовые! Их нужно найти немедленно. Если учесть, что для усложнения опознавания большинство встречных почему-то надели на лица защитные маски не только всех систем, которые состояли на вооружении всех заинтересованных в аварии ведомств СССР, но и экспериментальные экспортные образцы, то задача обнаружения была явно нетривиальной. Меня отчасти тогда утешало только то обстоятельство, что я всё равно не знал искомых в лицо. Я обнаружил их в транспортном коридоре без респираторов, сидящими на черных, плотного пластика мешках с мусором, который стаскивали со всего здания на площадку поворотного круга внутренней железной дороги первого реактора. Пятерка нервно курила, растерянно наблюдая за окружающей суетой. Их потерянный вид со всей очевидностью сказал мне: «Эврика! Нашел!». Я решительным шагом направился к ним. Они, рассмотрев нарисованные синей шариковой ручкой лейтенантские звезды на матерчатых погонах моего ОКЗК, встали. «Ваши фамилии? Кто старший? Почему здесь?». На такой поток вопросов, послышался сбивчивый, хриплый хор ответов 40 - летних отцов семейств, которые больше привыкли к сохе, чем к четкому стилю общения со старшими по воинскому званию. Некоторые из названых фамилий совпал с моим списком (правда мою фамилию они в этой викторине не угадали). Я включил прибор. 5 рентген в час весело сверкал один из мешков. «Давно сидите?»- спросил я. «20 минут» - радостно сообщил мне самый смелый. «0,3час х 5р/час=1,5р. (не путать с рублями!) разовой дозы облучения. Осталось 2 р.-1,5 р. = 0,5 р до дневной нормы.)», быстро решил я уравнения прокурорской радиационной безопасности. Не бойцы, но еще сегодня все равно Родине послужат! Мы поднялись по внутренней лестнице на второй этаж и по эстакаде направились в административный корпус и обмыв сапоги в железном корыте, спустились в «бункер». В лицо ударило спертой духотой казармы. На длинных двухэтажных нарах, стоящих вдоль левой стены, коридора атомного бомбоубежища лежала отдыхающая смена дежуривших на станции бригад. Откровенно говоря, отдыхом здесь и не пахло, а сильно пахло убийственной смесью запаха ношеных портянок и сотен потеющих мужских тел! Лучше уж работать на относительно свежем (через респиратор) радиоактивном воздухе, чем так «отдыхать». Но народ с остервенелым упорством пользовался заслуженными часами перерыва между сменами работы в штреке под 4 блоком, в прачечной и т.д. Я зашел в, заставленную ящиками с напитками, комнату дежурного по АЭС офицера, бодро и громко поздоровался и пока присутствующие в комнате капитан и лейтенант с интересом рассматривали меня, я со словами: «Где тут моя вчерашняя газировка?» открыл дверцу холодильника и взял с полки, заставленной различными газированными напитками, бутылку миргородской воды. Бутылка сразу покрылась холодными каплями в духоте помещения. Этому фокусу я научился у Шурки, который однажды дежурил по станции. Дежурные назначалось на сутки из самых разных частей и, поэтому, люди не могли знать кто и что оставлял в холодильнике вчера! Не давая опомниться хозяевам комнаты я обратился к капитану с просьбой выделить мне 7 ящиков с напитками. Опешив от таких аппетитов, капитан начал торговаться со мной. Сошлись на 1 ящике «Фестиваля», одном «Лимонада» и двумя минералки. Капитан записал меня в журнал расхода, где я и расписался. Поставив в холодильник пару бутылок на завтра, я вызвал из коридора пятерку вновь обретенных бойцов и забрав ящики мы выбрались из подвала и двинулись обратным путем в машинный зал первой очереди поить виртуозов веника, тряпки и пластикового мешка Героев Чернобыля. Но это было позавчера, а сегодня со мной Шурка – мой однокашник по университетским годам, с которым немало было выпито, спето, обговорено и Володя, тоже выпускник нашего университета, комсорг нашего батальона. День обещал быть удачным. Воспоминания ликвидатора. Евгений Самойлов ЖИВОТНЫЕ (+/-) После стольких лет, прошедших после аварии на четвёртом энергоблоке меня не покидает одно воспоминание. Наверно это важно. Все знают, что эвакуация города Припять прошла очень быстро, людям дали на сборы очень короткое время. Люди уезжали на пару дней, и навсегда... А, как – же домашние любимцы и баловни? Их оставили. Я в зоне домашних животных увидел 18 мая в селе Андреевка, куда по ошибке, проскочив по трассе Ораное, где находилась искомая 25 бригада, заехал водитель нашего грузовика. В Андреевке находился штаб оперативной группы ликвидации аварии на ЧАЭС. Меня приятно удивило поведение петуха, который, не смотря на желто-чёрные знаки радиационного заражения живо интересовался курицами в достаточно большом количестве бродивших по безлюдной улице возле школы эвакуированного села... Прошло менее недели, и я руковожу дезактивацией пристани в г. Припять. Обед для моих солдат должны были привозить в отель «Полесье», где располагался дозиметрический пост, посылавший сведения в МАГАТЭ о радиационной обстановке в центре города. Людей, на суточное дежурство я регулярно выделял из своего взвода. С большим интересом в первый раз осматриваю покинутый город. Фильм Тарковского «Сталкер» по сравнению с увиденным – отстой! Сейчас сказали бы – «бомба». Только это - нейтронная бомба. На балконах домов висит развешанное после стирки бельё, оно ещё белое. В форточке чей - то кухни промелькнула заботливо завёрнутая в ещё белую марлю таранка, приоткрыты для проветривания форточки и балконные двери в современных панельных домах, в окнах зеленеет алое и только остовы засохших на подоконниках других растений показывают, что хозяев нет уже несколько недель. Поворачиваем направо, центральная площадь, поперёк висят транспаранты с чем-то «первомайским» («МИР-ТРУД-МАЙ», «ДОСТОЙНО ВСТРЕТИМ...», точно не помню). Большая площадь, готель, припятский горком партии... Между двумя зданиями – высокая антена радиостанции на базе БТР. Разворачиваемся и подкатываем к крыльцу. Неприятно поражает вид разбитого углом стекла витрины ресторана. Сквозняк сквозь полуметровый проём на улице колышет плотную штору. Заглядываю. Внутри на полу рассыпаны мельхиоровые вилки и ложки. Вдруг понял - следы мародеров. Искали спиртное и деньги. В душе закипает слепая ярость... (До сих пор готов задушить собственными руками!) От этих мародеров начался распад Великого славянского государства, пока одни пытаются сохранить наследие дедов, эти шакалы выхватывают из живого, ослабевшего тела теплые куски, прикрываясь лозунгами реформы, и демократии. У меня сжимаются кулаки, от собственного бессилия в этой исторической непоправимости... Заходим в фойе. Справа за стойкой сидит «портье» - боец из моего взвода, за спиной ячейки с ключами, на столике ДП5-В. Здороваемся неформально (не как командир и подчинённый) за руку. Расспрашиваю, что нового в зоне. Рассказывает, что приходила старушка и просила хлеба! Г. Припять, 24.05.86, закрытая зона, эвакуация прошла почти месяц назад, а возле постов ходят голодные старушки! Бойцы её, как могли, накормили, дали буханку солдатского хлеба, расспросили. Оказалось, что не стала эвакуироваться, (ведь всех увозили на несколько дней!), запас макаронов и тушенки, пригодился человеку, в молодости пережившему голод. Когда все уехали, то запасливо набрала в ванную воды, а для защиты от радиации на окна панельного дома навесила простыни!!! Старая женщина прожила в пустом городе практически месяц и только необходимость ХЛЕБА выгнал её из убежища в поисках ЛЮДЕЙ. Приехал БРДМ с «расходом». Два термоса, один с борщем, второй с кашей, лоток серого хлеба, картонная коробка консервов в солидоле - рацион двадцати героев Чернобыля. Отдаю свою ложку и котелок какому-то «растяпе», солдат без ложки – хуже дезертира! Аппетита нет, взял кусок хлеба, банку открытой тушёнки и прихваченным из дома туристическим ножом с вилкой заталкиваю в себя немного еды. Слева от входа междугородний телефон-автомат. Снимаю трубку и ... гудок! Сердце забилось, неужели услышу родной голос? Набираю код Харькова, номер соседки, в пальцах нервно кручу пятнадцатикопеечную монету... успеть при соединении вбросить в автомат и нажать кнопку. В трубке треск, звуки соединения... Никто не берет трубку! Чудеса в этом мире бывают редко. Расстроился, спрашиваю у «портье», где выбросить остатки еды, он показывает на служебный туалет. После отключения воды в городе не работает канализация. Я не рискнул зайти в зловонное помещение, заполненное нечистотами и отбросами. Выхожу на улицу. С невысокого крыльца вижу виляющую хвостом рыжую дворняжку. Вилкой выковыриваю на бетонные плиты из жестянки жилы и лавровый лист солдатских консервов, бросаю кусок хлеба, банку кидаю в кусты газона. Бойцы последовали моему примеру... На следующий день собак было уже несколько, они были разных пород и откровенно боялись подходить к крыльцу днем... Но в городе пошел слух, что жизнь возвращается... Еще пару дней мы приезжали к готелю, а ситуация шла по нарастающей. Пока нам не подвозили еду, площадь перед гостиницей была пустынной. После приезда БРДМ с едой ото всюду, как тени молча появлялись собаки, собирались и ждали, пока солдаты не вычистят котелки на бетон с крыльца. Это уже были не только дворняги, но и доги, овчарки, сенбернары, таксы и болонки. Я с удивлением наблюдал, как без людей животные сами организуются. Впереди сидела уже знакомая дворняга, за ней широким полукольцом окружали наши БРДМы собаки самых крупных пород - благородные мраморные доги, лохматые сенбернары, немецкие овчарки... Очень ровно, соблюдая дистанцию примерно метров семь от первого полукруга сидели и смотрели не моргая терьеры, спаниэли. Третий круг образовывали мелкие таксы, болонки... Вдали, возле домов на противоположной стороне площади в кустах мелькали кошки. Собаки на них никак не реагировали, всем своим видом показывая, что они верные воспитанные слуги своих ненадолго отлучившихся хозяев и только жестокий голод заставляет их клянчить куски... А на завтра сквозь респиратор я услышал запах пороха. По всей дороге встречались люди мышиного цвета робах с двустволками. Они ходили по улицам, заходили во дворы. В Череваче, Залесье, Лелёве, Копачах, Припяти гремели выстрелы. К крыльцу больше никто не вышел. В этот город никто, кроме птиц не вернется жить. Город умер. Весь обратный путь по трассе Чернобыль – Киев километры обочины в трупиках собак, которые загружали в мусоровозы люди в мышином... Возле поворота на грунтовку, ведущую от Копачей на станцию в глубокой пыли купается собака, выгибаясь всем телом от нестерпимого зуда или боли, поднимается, отряхивается. Вижу – половина тела совсем без шерсти, гладкая, белая с голубизной кожа... Надпись на заборе мелом: «Не обижайте Жучку, она добрая, она совсем не кусается», калитка распахнута… Воспоминания ликвидатора. Евгений Самойлов НЕУДАЧНЫЙ ДЕНЬ (+/-) Пояснения автора: В тексте встречаются некоторые специфические сокращения и термины, которые могут быть непонятны читателю и требуют предварительной расшифровки. ОКЗК - военная форма, в которую одевали химические войска, материя пропитана антиипритным составом; ОЗК - Общевойсковой защитный комплект, защитная прорезиненная одежда солдата для нахождения в зонах радиоактивного и химического заражений; БРДМ - боевая разведывательная дозорная машина; Рентген (Р) - мера дозы радиционного облучения, Р/ч - уровень мощности дозы, который измеряется специальными приборами ДП-5В; ОБХРР - отдельный батальон химической и радиационной разведки. Воинская часть, в которой служил автор. АРС - Авторазливочная станция. Военный автомобиль, который применяют для дезактивации зараженной техники. ПУСО - пункт специальной обработки, место где производилась дезактивация техники, выезжавшей из 30 километровой зоны. ТВЭЛ - тепловыделяющий элемент, деталь реактора, в которой находится ядерное топливо. Часть обломков этих деталей было выброшена из реактора во время взрыва, обладали огромной радиоактивностью и очень опасны. ******************************************************************************* Сейчас я понимаю, что этот день не задался еще за сутки до описываемых событий, когда начштаб приказом записал мне в команду санитаров. К началу июня 86 стало ясно, что единственным способом попасть домой для ликвидатора - побыстрей получить 25 Р. дозы. А где ее набрать санитару батальона, который обязан сидеть в лагере и опрыскивать хлоркой столовые, уборные и т.д.? А этих людей призвали еще 28 апреля и почти все их товарищи по призыву (учтите, что люди в запасе знают всех сослуживцев много лет по учениям, сборам и т.д.) уже получили свое и уехали домой. Да и видок у них был еще тот. Их ОКЗК была пятнистая, как у леопарда, с выжженными хлоркой белыми пятнами по зеленому. Эти или другие, какая мне была разница?! Лица в респираторах для меня все равно мелькали, как в калейдоскопе… Утро прошло, как обычно: вчера лег, когда было еще 2 ночи, а когда встал было уже целых 4 утра. Человек ко всему привыкает. К одному не может привыкнуть – к недосыпанию, но кто тогда на это обращал внимание? Надо, и все! Собрал людей, построил колонну техники и в путь. Но, когда этому нет (и, что угнетает и не предвидится) конца и края... Моя колонна тронулась, теперь до Дитяток, хоть минут 10, могу поспать. Возле Дитяток - затор, стоят грузовики, автобусы, а вокруг - женщины в платках, мужики в картузах и прочий нормальный гражданский люд, от вида которых уже практически отвык, обступили хлипкую железную преграду. Крики, ругань, плачь. Соскакиваю с машины, пробиваюсь сквозь толпу. Показываю сонному милиционеру пропуск на мою колонну. У старшего "шлагбаума" спрашиваю: " - Кто они? - Эвакуированных пустили за вещами, оформляем"... Огибаем машины, сигналя на разный лад, по встречке. Толпа у стальной трубы, что заграждает им путь к родным очагам, разбегается по сторонам, жмется к грузовикам и к пыльной обочине, на которой установлен желто-черный знак радиации. Полосатая труба приподнимается, и мы едем дальше, а я сплю. Следующая побудка – "расческа". Это я так назвал колонну тракторов "Беларусь" (штук 30), которые каждое утро проезжали мимо нашей 25 бригады в строну Чернобыля, мы ее догоняли не доезжая до моста через реку Уж. И это был настоящий экстрим, т.к. колонна тракторов растягивались километра на полтора, и обогнать ее колонной из 4 БРДМ, 2х пожарных машин и одной пожарной автолестницы было проблематично, учитывая встречное движение! Выглядело это так: я сижу во главе (на броне БРДМ) и наблюдаю, как моя колонна беспрерывно сигналя, несется по встречной полосе, обгоняя, плотно идущую вереницу тракторов. На горизонте появляется встречная машина, я поднимаю руку - и моя колонна втискивается между тракторами, как волосы между зубьями расчески, пока не пронесется, какой-нибудь КаМАЗ или КРАЗ. И так несколько раз. "Расческу" проскочили, дальше должны быть только одиночные машины и я могу подремать еще минут 20 до Чернобыля… Все, как всегда. Наша остановка возле "Сельхозхимии", где подбираю майора, старшего от опергруппы, и построение уже на месте, в грузовом порту г.Припять. Рассказываю бойцам, где работать, что делать, где курить, где оправляться (хоть это в зоне запрещено, по соображениям радиационной безопасности). Но люди есть люди и лучше показать им относительно безопасные места, чем ловить их по радиоактивным кустам вокруг пристани. Нужно сказать, что к любому официальному заявлению, приказу (тем более исходившему от лейтенанта-"партизана") шла, мягко сказать, отрицательная реакция от людей. Я это уже прочувствовал на своей шкуре и для меня оставался только грубый мат, а в широте своей фантазии я тут не стеснялся. Отдаю боевой приказ на работу. Все как всегда. Посылаю дозиметриста по строго указанному маршруту вокруг пристани. Это, скорее, была перестраховка, ведь ДП-5 я не выпускал из рук и ничего, никаких особых аномалий по дороге на объект не заметил. Разведка все подтвердила, забираю записки у дозиметриста, вечером отдам в штабе батальона, как результат разведки на местности. В этот день мы сгребали дезактивирующий состав с причала. На причал кто-то, побывавший на пристани раньше меня, для эксперимента, вылил полимерный состав, который застыл, как зеленая резина. Часть зеленых соплей захватил своим ковшом бульдозер "Беларусь", сбрасывая их прямо в "старик". А остальное с бетона соскабливали мои бойцы. Работа несложная, но требует терпения и предельной концентрации внимания... Попробуйте обычной совковой лопатой отковырять кусочек от велосипедной камеры и при этом руками не трогать! Радиоактивно!
  2. vaka22

    Юмор в картинках

    так сталкеровские, шо с Гасов взять ,шо было то и поставили :spy:
  3. vaka22

    Юмор в картинках

    Шапочка немецкого сталкера Ребята-копатели нашли шапку Анненербэ.Все как положено-руны,подбородочник.При приближении к хабарным местам меж рогов бъют разряды. [upd=1384446447][/upd] зима скоро [upd=1384446902][/upd]
  4. Ну и маленькая инструкция как вести себя когда этого нет (в смысле оружия) Следующие советы получены от бывшего сотрудника ГРУ, скрывающегося под кличкой Енот. К сожалению, все контакты с ним утеряны. Сценарий похожий – гражданская война или война …Так или иначе, сценарии могут быть разные. Суть всегда одна: нужно пережить первые недели две, а там «видно будет» (причем это не значит, что нужно две недели сидеть дома). Сценарий «А» вас сильно напрягать не должен, если в Москву перебросят чечей или еще какую каку, то людей для «работы» по ним найдется. Вам в такое лезть не надо. Вот и правило номер один родилось. Не надо никуда лезть, особенно в «драку». Для этого всегда найдутся «отморозки». Ваша задача – это «сохранение трудовых ресурсов», то есть себя. Что касается двух оставшихся вариантов. В случае с «Б» придется воевать, если хотите, конечно. В случае с «В» – можно уже и не воевать. Родину просрали. Решать будите сами, по обстановке. Можно «смертью храбрых», можно работать и жить дальше, если дадут. Главное помните, всегда будет примерно три степени «задницы». Локальные бои, полномасштабная война, бесперспективная оккупация с последующим расчленением страны. Я объясняю это для того, чтобы было понимание очень важного момента, о котором обычно при стрессе люди забывают: ваши действия зависят от обстановки. Никакой самодеятельности, только здравый смысл. [upd=1384361469][/upd] и дальше Мы решили покинуть город [upd=1384361809][/upd] Мы решили принять участие в боевых действиях [upd=1384361866][/upd] Список снаряжения